Неточные совпадения
Она поднялась с
дивана,
на котором
сидела...
— Ну, слушайте же, что такое эти мертвые души, — сказала дама приятная во всех отношениях, и гостья при таких словах вся обратилась в слух: ушки ее вытянулись сами собою, она приподнялась, почти не
сидя и не держась
на диване, и, несмотря
на то что была отчасти тяжеловата, сделалась вдруг тонее, стала похожа
на легкий пух, который вот так и полетит
на воздух от дуновенья.
При входе Сони Разумихин, сидевший
на одном из трех стульев Раскольникова, сейчас подле двери, привстал, чтобы дать ей войти. Сначала Раскольников указал было ей место в углу
дивана, где
сидел Зосимов, но, вспомнив, что этот
диван был слишком фамильярноеместо и служит ему постелью, поспешил указать ей
на стул Разумихина.
— Здоров, здоров! — весело крикнул навстречу входящим Зосимов. Он уже минут с десять как пришел и
сидел во вчерашнем своем углу
на диване. Раскольников
сидел в углу напротив, совсем одетый и даже тщательно вымытый и причесанный, чего уже давно с ним не случалось. Комната разом наполнилась, но Настасья все-таки успела пройти вслед за посетителями и стала слушать.
Самая маленькая девочка, лет шести, спала
на полу, как-то
сидя, скорчившись и уткнув голову в
диван.
Мать и сестра его
сидели у него
на диване и ждали уже полтора часа.
Он до того был сбит и спутан, что, уже придя домой и бросившись
на диван, с четверть часа
сидел, только отдыхая и стараясь хоть сколько-нибудь собраться с мыслями.
Как там отец его, дед, дети, внучата и гости
сидели или лежали в ленивом покое, зная, что есть в доме вечно ходящее около них и промышляющее око и непокладные руки, которые обошьют их, накормят, напоят, оденут и обуют и спать положат, а при смерти закроют им глаза, так и тут Обломов,
сидя и не трогаясь с
дивана, видел, что движется что-то живое и проворное в его пользу и что не взойдет завтра солнце, застелют небо вихри, понесется бурный ветр из концов в концы вселенной, а суп и жаркое явятся у него
на столе, а белье его будет чисто и свежо, а паутина снята со стены, и он не узнает, как это сделается, не даст себе труда подумать, чего ему хочется, а оно будет угадано и принесено ему под нос, не с ленью, не с грубостью, не грязными руками Захара, а с бодрым и кротким взглядом, с улыбкой глубокой преданности, чистыми, белыми руками и с голыми локтями.
Там,
на большом круглом столе, дымилась уха. Обломов сел
на свое место, один
на диване, около него, справа
на стуле, Агафья Матвеевна, налево,
на маленьком детском стуле с задвижкой, усаживался какой-то ребенок лет трех. Подле него садилась Маша, уже девочка лет тринадцати, потом Ваня и, наконец, в этот день и Алексеев
сидел напротив Обломова.
Потом еще Штольц, уезжая, завещал Обломова ей, просил приглядывать за ним, мешать ему
сидеть дома. У ней, в умненькой, хорошенькой головке, развился уже подробный план, как она отучит Обломова спать после обеда, да не только спать, — она не позволит ему даже прилечь
на диване днем: возьмет с него слово.
Марья Ивановна чинно
сидела на одном из кресел, симметрично, под прямым углом, примыкавшем к
дивану, и строгим, но сдержанным голосом давала наставления сидевшим подле нее девочкам.
Проходя через первую гостиную, Левин встретил в дверях графиню Боль, с озабоченным и строгим лицом что-то приказывавшую слуге. Увидав Левина, она улыбнулась и попросила его в следующую маленькую гостиную, из которой слышались голоса. В этой гостиной
сидели на креслах две дочери графини и знакомый Левину московский полковник. Левин подошел к ним, поздоровался и сел подле
дивана, держа шляпу
на колене.
Но чем громче он говорил, тем ниже она опускала свою когда-то гордую, веселую, теперь же постыдную голову, и она вся сгибалась и падала с
дивана,
на котором
сидела,
на пол, к его ногам; она упала бы
на ковер, если б он не держал ее.
Разговаривая и здороваясь со встречавшимися знакомыми, Левин с князем прошел все комнаты: большую, где стояли уже столы и играли в небольшую игру привычные партнеры; диванную, где играли в шахматы и
сидел Сергей Иванович, разговаривая с кем-то; бильярдную, где
на изгибе комнаты у
дивана составилась веселая партия с шампанским, в которой участвовал Гагин; заглянули и в инфернальную, где у одного стола, за который уже сел Яшвин, толпилось много державших.
Когда Степан Аркадьич ушел, она вернулась
на диван, где
сидела окруженная детьми.
Туровцын
сидел с кружкой питья
на высоком
диване в бильярдной, и Степан Аркадьич с Вронским о чем-то разговаривали у двери в дальнем углу комнаты.
Сидя на звездообразном
диване в ожидании поезда, она, с отвращением глядя
на входивших и выходивших (все они были противны ей), думала то о том, как она приедет
на станцию, напишет ему записку и что̀ она напишет ему, то о том, как он теперь жалуется матери (не понимая ее страданий)
на свое положение, и как она войдет в комнату, и что она скажет ему.
Я пошел за ним. В гостиной,
на середнем
диване,
сидела старушка небольшого росту, в коричневом платье и белом чепце, с добреньким и худеньким лицом, робким и печальным взглядом.
Мы
сидели на персидском
диване.
Кутузов, сняв пиджак, расстегнув жилет,
сидел за столом у самовара, с газетой в руках, газеты валялись
на диване,
на полу, он встал и, расшвыривая их ногами, легко подвинул к столу тяжелое кресло.
Лютов стоял, предостерегающе подняв правую руку, крепко растирая левой неровно отросшую бородку. Макаров,
сидя у стола, сосредоточенно намазывал икрою калач. Клим Самгин,
на диване, улыбался, ожидая неприличного и смешного.
И, съехав
на край
дивана,
сидя в неудобной позе, придав своему лицу испуганное выражение, он минут пять брызгал во все стороны словами, связь которых Клим не сразу мог уловить.
Она расслабленно
сидела на стуле у
дивана, вытянув коротенькие ножки в пыльных ботинках, ее лицо празднично сияло, она обмахивалась платком, отклеивала пальцами волосы, прилипшие к потным вискам, развязывала синенький галстук и говорила ликующим голосом...
Климу чаще всего навязывали унизительные обязанности конюха, он вытаскивал из-под стола лошадей, зверей и подозревал, что эту службу возлагают
на него нарочно, чтоб унизить. И вообще игра в цирк не нравилась ему, как и другие игры, крикливые, быстро надоедавшие. Отказываясь от участия в игре, он уходил в «публику»,
на диван, где
сидели Павла и сестра милосердия, а Борис ворчал...
На пороге одной из комнаток игрушечного дома он остановился с невольной улыбкой: у стены
на диване лежал Макаров, прикрытый до груди одеялом, расстегнутый ворот рубахи обнажал его забинтованное плечо; за маленьким, круглым столиком
сидела Лидия;
на столе стояло блюдо, полное яблок; косой луч солнца, проникая сквозь верхние стекла окон, освещал алые плоды, затылок Лидии и половину горбоносого лица Макарова. В комнате было душисто и очень жарко, как показалось Климу. Больной и девушка ели яблоки.
— Да, — какие там люди живут? — пробормотал Иноков,
сидя на валике
дивана с толстой сигарой Варавки в зубах.
Клим пошел к Лидии. Там девицы
сидели, как в детстве,
на диване; он сильно выцвел, его пружины старчески поскрипывали, но он остался таким же широким и мягким, как был. Маленькая Сомова забралась
на диван с ногами; когда подошел Клим, она освободила ему место рядом с собою, но Клим сел
на стул.
У окна
сидел бритый, черненький, с лицом старика; за столом, у
дивана, кто-то, согнувшись, быстро писал, человек в сюртуке и золотых очках, похожий
на профессора, тяжело топая, ходил из комнаты в комнату, чего-то искал.
Клим ревностно старался догадаться: что связывает этих людей? Однажды, в ожидании обычного концерта,
сидя рядом с франтом у Премировых
на диване, Кутузов упрекнул его...
«Предусмотрительно», — подумал Самгин, осматриваясь в светлой комнате, с двумя окнами
на двор и
на улицу, с огромным фикусом в углу, с картиной Якобия, премией «Нивы», изображавшей царицу Екатерину Вторую и шведского принца. Картина висела над широким зеленым
диваном,
на окнах — клетки с птицами, в одной хлопотал важный красногрудый снегирь, в другой грустно
сидела на жердочке аккуратненькая серая птичка.
Он, видимо, приучил Ногайцева и женщин слушать себя, они смирно пили чай, стараясь не шуметь посудой. Юрин, запрокинув голову
на спинку
дивана, смотрел в потолок, только Дронов,
сидя рядом с Тосей, бормотал...
Лидия
сидела в столовой
на диване, держа в руках газету, но глядя через нее в пол.
Сидели посредине комнаты, обставленной тяжелой жесткой мебелью под красное дерево,
на книжном шкафе, возвышаясь, почти достигая потолка, торчала гипсовая голова ‹Мицкевича›, над широким ковровым
диваном — гравюра: Ян Собесский под Веной.
— Да, тяжелое время, — согласился Самгин. В номере у себя он прилег
на диван, закурил и снова начал обдумывать Марину. Чувствовал он себя очень странно; казалось, что голова наполнена теплым туманом и туман отравляет тело слабостью, точно после горячей ванны. Марину он видел пред собой так четко, как будто она
сидела в кресле у стола.
Самгин отошел от окна, лег
на диван и стал думать о женщинах, о Тосе, Марине. А вечером, в купе вагона, он отдыхал от себя, слушая непрерывную, возбужденную речь Ивана Матвеевича Дронова. Дронов
сидел против него, держа в руке стакан белого вина, бутылка была зажата у него между колен, ладонью правой руки он растирал небритый подбородок, щеки, и Самгину казалось, что даже сквозь железный шум под ногами он слышит треск жестких волос.
Можно было думать, что она решает какой-то очень трудный вопрос, этим объясняются припадки ее странной задумчивости, когда она
сидит или полулежит
на диване, прикрыв глаза и как бы молча прислушиваясь к чему-то.
У стены прислонился черный
диван с высунувшимися клочьями мочала, а над ним портреты Чернышевского, Некрасова, в золотом багете
сидел тучный Герцен, положив одну ногу
на колено свое, рядом с ним — суровое, бородатое лицо Салтыкова.
Быстрым жестом он показал Самгину кукиш и снова стал наливать рюмки. Алина с Дуняшей и филологом
сидели в углу
на диване, филолог, дергаясь, рассказывал что-то, Алина смеялась, она была настроена необыкновенно весело и все прислушивалась, точно ожидая кого-то. А когда
на улице прозвучал резкий хлопок, она крикнула...
Слабенький и беспокойный огонь фонаря освещал толстое, темное лицо с круглыми глазами ночной птицы; под широким, тяжелым носом топырились густые, серые усы, — правильно круглый череп густо зарос енотовой шерстью. Человек этот
сидел, упираясь руками в
диван, спиною в стенку, смотрел в потолок и ритмически сопел носом.
На нем — толстая шерстяная фуфайка, шаровары с кантом,
на ногах полосатые носки; в углу купе висела серая шинель, сюртук, портупея, офицерская сабля, револьвер и фляжка, оплетенная соломой.
Лидия, непричесанная, в оранжевом халатике, в туфлях
на босую ногу,
сидела в углу
дивана с тетрадью нот в руках. Не спеша прикрыв голые ноги полою халата, она, неласково глядя
на Клима, спросила...
Я воротился домой, но было еще рано; у окна буфета мистрис Вельч и Каролина,
сидя друг подле друга
на диване, зевали по очереди.
Я ничего не знал, что замышляет против нас мыс, и покойно
сидел в общей каюте после обеда,
на диване, у бизань-мачты.
То ваша голова и стан, мой прекрасный друг, но в матросской куртке, то будто пушка в вашем замасленном пальто, любезный мой артист,
сидит подле меня
на диване.
Но скоро перестали удивляться: воротясь в каюту, мы нашли сигарочницу
на диване,
на котором
сидели японцы.
— Нет, нет, нет! — вскричал вдруг Иван, — это был не сон! Он был, он тут
сидел, вон
на том
диване. Когда ты стучал в окно, я бросил в него стакан… вот этот… Постой, я и прежде спал, но этот сон не сон. И прежде было. У меня, Алеша, теперь бывают сны… но они не сны, а наяву: я хожу, говорю и вижу… а сплю. Но он тут
сидел, он был, вот
на этом
диване… Он ужасно глуп, Алеша, ужасно глуп, — засмеялся вдруг Иван и принялся шагать по комнате.
Он долго
сидел на своем месте, крепко подперев обеими руками голову и все-таки кося глазами
на прежнюю точку,
на стоявший у противоположной стены
диван.
На диване сидел он, а подле
дивана,
на стуле, у стены какой-то другой незнакомец.
— Ну вот, опять… Ну, развеселись, развеселись! — уговаривала его Грушенька. — Я очень рада, что ты приехал, очень рада, Митя, слышишь ты, что я очень рада? Я хочу, чтоб он
сидел здесь с нами, — повелительно обратилась она как бы ко всем, хотя слова ее видимо относились к сидевшему
на диване. — Хочу, хочу! А коли он уйдет, так и я уйду, вот что! — прибавила она с загоревшимися вдруг глазами.
— Так умер старец Зосима! — воскликнула Грушенька. — Господи, а я того и не знала! — Она набожно перекрестилась. — Господи, да что же я, а я-то у него
на коленках теперь
сижу! — вскинулась она вдруг как в испуге, мигом соскочила с колен и пересела
на диван. Алеша длинно с удивлением поглядел
на нее, и
на лице его как будто что засветилось.
Напротив него через стол
на диване сидел Николай Парфенович, судебный следователь, и все уговаривал его отпить из стоявшего
на столе стакана немного воды: «Это освежит вас, это вас успокоит, не бойтесь, не беспокойтесь», — прибавлял он чрезвычайно вежливо.